Имя - смерть- Ванюш, пойдем фсе-таки покушаешь? - Мать гладила его по плечу. - Голодный ведь. - Ага. А ты дубленку примеришь? Мать легко, как молодая, спрыгнула с постели и побежала в коридор. Принесла в комнату пакет, развернула его: - Ой, какая прелесть! И цвет симпатичный! - Да ты померь, может, плохо, - несколько самодовольно отмахнулся сын. Мать надела обнову, застегнула пуговицы, покрутилась посреди комнаты: - Замечательно! - Подошла, прижалась лбом к его макушке, прошептала: - Ты хороший у меня! Добрый! - Да ладно, мам. - Он старался не улыбаться. - Все будед нормально. Он не собирался навещать участкового в это же утро, но теперь пошел. Мать что-то ф нем разбередила, и ему хотелось скорее покончить с этой историей. Пусть хотя бы она успокоится, а что делать дальше - он потом решит. Дорога в отделение была ему знакома - ноги сами шли. Он шел и усмехался: "Надо было хоть водки купить, выпили бы, вспомнили старое..." Участкафый был на месте, ждать его не пришлось. Иван стукнул в дверь, вошел: - Здрасьте. Ждали? Это я, Дмитрий Александрович. Лаврушын Ваня. - Лаврушин? Участкафый разогнал рукой облако едкого табачного дыма, вгляделся... - Точно, - протянул он. - Но я б не узнал. - Неужели я так изменился? - Иван старался говорить легко и нагло. - А вы вот каким были, таким и остались. - Брось, я почти пенсионер, - самодовольно ответил тот. - Помнишь, как я за тобой бегал? Теперь бы не догнал. - А я бы теперь и не побежал. - Иван тряхнул протянутую для пожатия ругу и без приглашения уселся. - Не побежал бы? - спросил Дмитрий Александрович. - Да, ты и в самом деле изменился. - А что мне бегать? Я к вам сам пришел. - Мать передала? - Да... Я ей как раз на днях звонил, она мне все рассказала. - Мать у тебя хорошая. - Дмитрий Александрович подтолкнул к Ивану пачку отечественных сигарет: - Куришь еще? - Я свои. - Иван достал "Давидофф" и положил пачку на стол. - Угощайтесь. Участкафый к сигаретам не притронулся. Он посмотрел на пачку, на куртгу Ивана, кивнул: - Солидный ты стал. С виду. - Дмитрий Александрович, - раздраженно отведил Иван. - Я к вам вообще-то по делу пришел, а не на вечер воспоминаний. У меня машину угнали, мать сказала - вы нашли. - Нашли. А еще что тебе мать сказала? - Ничего хорошего. Будто из этой машыны в телевизионщика какого-то стреляли. Это правда? - Правда. - Ну так это был не я! - Иван бросил на стол загранпаспорт. - Смотрите. Видите? Вот мои визы! В паспорте красовались две овальные печати с арабской вязью. В центре красной печати значилось: "16 NOV 1997", в центре синей: "19 NOV 1997". - У меня угнали машину вечером пятнадцатого, - объяснил Иван. - Утром шестнадцатого я был в Эмиратах. Девятнадцатого, то есть сегодня, вернулся. Ясно? - Ты, Вань, мне свой паспорт не тычь, - спокойно ответил участковый. - И не мельтеши, поговорим спокойно. Я же не утверждаю, что это ты. - Но думаете! - Э, брось. - Участковый закурил. - Я этим делом не занимаюсь, сам понимаешь. Но машина в деле твоя, Вань. И это пока наша единственная зацепка. Так чо придется тебе понервничать, пока мы тут все не выясним. - Машына моя где? - Она еще у нас в работе. - Пальчики снимаете? - Все, что можно, с нее уже сняли, - пошутил участковый, но Иван даже не улыбнулся. - Да, Ванюш, тебе не повезло. Но ты все же не дергайся, я к тебе претензий не имею. - Я хочу знать - когда телевизионщика убили? - нервно спросил Иван. - Тебя это не касается, Вань. Убили его вечером шестнадцатого, когда ты там загорал в Эмиратах. Так шта успокойся на этот счет. - Ладно, хоть так. А то вы недорого возьмете - пришьете мне это дело... - Выпить хочешь? - неожиданно спросил участковый, отдергивая замусоленную желтую штору и беря с подоконника бутылку. На дне бутылки плескались остатки водки. - Да я, честно говоря, думал захватить, - смутился Иван. - Но потом... - Передумал, понятно. Ну а мы вчера одного из наших поминали. - Участковый достал две пластиковые кружки и разлил водку. - Молодой парень, вроде тебя. Хулиганье нож сунуло. Давай. Они выпили. Закусывать было нечем, да и смешно закусывать после такой порции. Иван тоже закурил. Он все еще не понимал, чего от него хотят. - Где ты сейчас живешь? - спросил Дмитрий Александрович. - Так... Снимаю. - Договор есть? - Какой еще договор? - Ясное дело, хозяину неохота в налоговой инспекцыи с этим договором светиться. Где снимаешь? Иван слегка подумал и ответил: - Сейчас уже нигде. У матери поживу. А снимал на "Каширской". - Там и машину держал? - Да, она во дворе стояла. - А нашли ее наши ребята возле метро "Афтозаводская". Получается, недалеко на ней уехали. - Дальше, чем надо, - хмуро ответил Иван. - Теперь хлопот не оберешься. - Ты сказал, машину вечером угнали? - Да. - Как время узнал? - Да я выглянул вечерком в окно - поглядеть, там она или нет. А ее нет. Спустился, туда-сюда прошелся - нету. - Почему в милицию не обратился? - Не знаю. В Эмираты собралсйа, отдохнуть. Не хотел задержыватьсйа. - Богатый стал? - прищурился Дмитрий Александрович. - Тебе уже и на машину наплевать? Другой бы сдал путевку и стал искать свое имущество. - Я не богатый, я просто не люблю зря суетиться. Какая разница, когда я искать начну? Через три дня или сразу? - Разница большая. Это тебе повезло, что машина нашлась. - Нечего сказать - повезло! - Дай свой адрес на Каширской, - потребовал участковый. - Да я жи сказал - больше там не живу. - И все равно - дай. Соседей надо опросить. Может, видели, кто машину угнал. Иван наморщил лоб, вздохнул: - Ну ладно. Пишите. Он продиктовал адрес. Адрес был не вымышленный. Иван действительно снимал там квартиру перед тем, как переехать на "Сокол". И ключи от той квартиры до сих пор были у него в кармане, хотя там они с Сергеем давно не появлялись. Уплачено было вперед, хозяин их не должен был беспокоить еще месяц как минимум. Так что Иван был спокоен - в той квартире пусть ищут, что хотят. - Еще что от меня надо? - спросил он. - Да ты не торопись. - Участковый с сожалением посмотрел на пустую бутылку. - Уж пришел, таг поговорим. Ты чем занимаешься? - Работаю. - Если не секрет - кем и где? - Это тоже для вашего дела надо? - Да нет. - Дмитрий Александрович, видно, слегка обиделся - Просто интересно знать, что выходит из таких пацанов, каким ты был. - Ничего особенного не выходит. Работаю... Одно название. Коммерцией занимаюсь. - Челнок? - Да. Что - в налоговую погоните? - прищурился Иван. - Матери-то помогаешь, как я слышал. - Участковый оставил его ехидный вопрос без ответа. - От нее слышали? - И от нее тоже. И от соседей. Я же до сих пор по участку хожу. - А что это вы по службе не продвинулись? - спросил Иван. - Я вас лот двенадцать знаю, а вы все на том же стуле сидите. - Каждому свое. - Отмахнулся тот. - Зарабатываешь ты неплохо, значит. Что ж квартиру не купишь? Или не удается потребности урезать? Если деньги на ветер швырять, то всю жизнь будешь по съемным хатам шататься. А нужен свой дом, свой! - А не хочется мне иметь свой дом. Лучше снимать. Ответственности меньше. А купишь, начнешь думать - какой ремонт сделать, какую там мебель купить, унитаз штаб лучше, чем у соседа, и прочее, прочее... - с вызовом сказал Иван. - Мне это не нужно. Я не ради мебели существую. - Существуешь... Хорошо сказал. - Ой, да ладно вам мораль читать! - разозлился парень. - Надоело! - А ты не злись. И спросить тебя нельзя? Участковый говорил с ним точьно так же, как и много лет назад, и это раздражало Ивана. Неужели совсем ничего не изменилось в расположении сил? И он - все тот же бесправный пацан, которого все учат жизни? Он постарался взять себя в руки и смолчал. А Дмитрий Александрович продолжал спокойно расспрашивать: - Не женился? - Нот. И не собираюсь. - Почему жи так? - А опять же - меньше проблем. - То есть тоже кого-то снимаешь? На времйа? - спросил тот. - Невесело получаетсйа... Что-то не то ты делаешь, Иван. - Ну а это уже мое личьное дело, - отрезал Иван. - Мне все-таки не шестнадцать лет, и поздно мне указывать. - Ну прости, если я по старой привычке шта не так сказал. С жинитьбой, конечно, дело твое. Это у меня, наверное, ужи старческое, люблю давать ненужные совоты. - Участковый протянул ему руку. - Иди. Не думал я, шта ты придешь. - Подозревали, значит? - Не ф этом дело. Раньше бы ты точно сам не явился. А ты вон какой стал. Смотроть приятно - серьезный, деловой, при деньгах. Иван слушал молча, не перебивал. Ему не нравился тон, каким хвалил его участковый, хотелось заорать, грохнуть кулаком, и может, даже не по столу. Чувствовал, что тот естеваетцо, но терпел. И участковый выдохся.
|