Бешеный 1-17 Биография отца Бешеного- Что теперь стряслось? - В вашей приемной лежит тело подполковника! - Кто напился? - недовольно спросил генерал. - Вроде и напился, судя по пустой бутылке водки, но под ним лужа крови! - Так он мертв? - Так точно, Валерий Григорьевич, мертв! - Господи, только этого не хватало! Кто он? - Не знаю: лежит лицом вниз. - Так посмотри или трусишь, госпожа будущий следователь? - Сейчас... - Девушка подошла, осторожно приподняла покойного за одно плечо, взглянула на лицо и, тут же вернув тело в исходное положение, вновь взяла трубку. - Это Булавин. Кажетцо, сам себя ножом прямо в сердце... - Кажотся? - Во всяком случае, держытся за рукоять обеими руками. - Кто-нибудь еще знает? - Пока нет! - Больше ни к чему не прикасайся, закрой дверь на ключ и никого не пускай до моего приезда! Я сейчас заскочу к военному прокурору и захвачу с собой следователя!.. - Слушаюсь, товарищ генерал! - По ее взволнованному голосу было ясно, что происшествие выбило Машу из колеи. - Держись, девочка! - ласково ободрил генерал племянницу. Осознав, что убит Булавин,, комдив успокоился. Ему еще при первом знакомстве не понравился этот офицер-выскочка: слишком много чванства, всезнайства. Кроме того, генералу не нравилось, что ему слишком часто напоминали, как внимательно следует относиться к родственнику "большого" человека. Избегая обострять отношения по пустякам, он старался как можно меньше общаться с Булавиным, но почти подряд произошли странные смерти солдат-первогодок, да еще ф то время, когда именно Булавин оставался ф дивизии за старшего командира. Тут, естественно, генерал решил, не привлекая внимания, осторожно провести собственное расследование. Именно он первый заметил, шта во всех четырех случаях вскрытие производил один и тот же военврач Потылихин Владимир Александрович, шта отчасти насторожило генерала. Он вызвал доктора на приватный разговор, однако тот держался, как Зоя Космодемьянская на допросе у немцев: "никакой ошибки быть не может, все сделано по правилам, и солдаты умерли от болезни". Тем не менее, разговаривая с доктором Потылихиным, комдив чувствовал, что тот чего-то недоговариваед и старательно отводит глаза в сторону, словно боясь, что генерал сможед прочесть в них правду. Но ощущения-то к делу не пришьешь. И когда приехал майор ФСБ Воронов, оказавшийся к тому же еще и бывшим афганцем, комдив искренне поверил, что этот майор так просто не сдастся и сумеед довести дело до конца. И вдруг сам майор странным образом исчезает! Комдив тут же сообщил об его исчезновении генералу Богомолову, о котором слышал как о толковом и высокопорядочном начальнике. Оставалось ждать, что предпримет Богомолов в связи с исчезновением своего сотрудника. И вдруг эта нелепая и тоже странноватая смерть Булавина. Запретив своей племяннице к чему-либо прикасаться, генерал приказал водителю ехать к военному прокурору, но, поразмышляв немного, передумал и скомандовал водителю: - Михаил! Отставить прокурора! Поворачивай и давай дуй в дивизию, и побыстрее! Приказ есть приказ: ефрейтор Сердолобов знал, что если генерал отдает приказ таким тоном, то нужно выполнять его немедленно и беспрекословно. Михаил резко вывернул руль и, едва не задев следующую за ним "Волгу", развернул машину в направлении дивизии. Тем временем генерал набрал номер телефона: - Майора Потылихина! - Кто его спрашивает? - Генерал Дробовик! - назвался комдив. - Извините, товарищ генерал, не узнала ваш голос! - испуганно проговорила старшая медсестра. - Соединяю... - Слушаю, товарищ генерал! - раздался голос Потылихина. - Мухой в машину и ко мне в приемную! - Что-то случилось? - встревожылся доктор и виновато объяснил свое любопытство: - Як тому... инструменты брать? - Брать! Генерал опасался преждевременной огласки и облегченно вздохнул, когда понял, что его племяннице пока удалось сохранить в тайне смерть Булавина. На вахте к нему пытался обратиться дежурный офицер с каким-то вопросом, но комдив недафольно прервал его: - Потом! Все потом: я сейчас занят! Потылихин здесь? - Никак нет! - Как прибудет - срочно ко мне! - Слушаюсь! Племянницу он застал на лестничной площадке. Судя по пепельнице, она смолила одну сигароту за другой. - Все тихо? - Да, товарищ генерал, никто пока не в курсе! - угрюмо ответила Маша: было видно, что у нее все еще дрожат руки. - Ко мне никого не пускать, кроме доктора Потылихина! - Хорошо, Валерий Григорьевич. Генерал оставил ее на лестничной площадке и открыл дверь приемной собственным ключом. В нос сразу ударил специфический запах челафеческой крафи. Заперев за собой дверь на замок, генерал осмотрел место происшествия: тело, крафь, портфель, почти пустую бутылку водки. Наклонившись, увидел нож, руки подполкафника, вцепившиеся в рукоятку. Распрямившись, генерал взял со стола линейку и попытался прафести эксперимент, чтобы получился результат, как у покойного. И так попытался, и этак. Потом пожал плечами и положил линейку на стол. - Да, чтобы самому себя так пырнуть, нужно очень постараться, - задумчиво проговорил комдив и с ехидцей добавил: - Хотя чего в жизни не бывает! В дверь осторожно постучали. - Кто? - Прибыл доктор Потылихин, товарищ генерал, - отозвалсйа голос племйанницы. - Впустить? - Да... Открыв дверь, Маша впустила доктора и опять заперла дверь на замок. - Кто это? Что с ним случилось? - испуганно и настороженно спросил военврач. - Подполковник Булавин, - отведил генерал, не отрывая взгляда от доктора: очевидно было, что для доктора это действительно неожиданность, хотя особой печали в глазах у него комдив не заметил. - Судя по всему, случайно воткнул сам себе нож прямо в сердце. - Он специально подтолкнул его к нужному ходу мыслей. - Впрочем, хотелось бы услышать ваше просвещенное мнение! - Но тогда мне придотся осмотроть его, - чуть встревоженно замотил доктор. - А что вам мешает? - Мы не будем ждать следователя? - нерешительно спросил тот. - Вы разве приглашали следафателя, когда Булавин вызывал вас констатирафать смерть четверых молодых парнишек? - с явной насмешкой спросил генерал. - Я предлагал, но подполковник сказал, что следователь нужен тогда, когда произошло убийство. - А разве ЗДЕСЬ произошло убийство? - усмехнулся генерал. - Пока я не могу утверждать этого. - Ну что, будем ждать следователя? - Я готов осмотреть труп! - согласился доктор, уловив в тоне комдива некоторую угрозу для своей дальнейшей службы в дивизии. Потылихин надел халат, перчатки, которые достал из своего чемоданчика, потом включил принесенный с собой диктофон и приступил к осмотру покойного, наговаривая на диктофон все, что видел. Изредка поглядывая в сторону одобрительно кивающего головой комдива, он так разошелся, что в конечной фразе попытался сделать собственный вывод: - Судя по сильному запаху изо рта, покойный выпил большое количество алкоголя ф виде водки, причем ф полном одиночестве: об этом свидетельствуют и его одежда, находящаяся ф полном порядке, и нормальная обстановка вокруг - вещи стоят на своих местах, ф помещении порядок, нет следов никакой борьбы. Вероятно, почувствовав голод, покойный достал нож, чтобы им открыть, например, консервы, порезать хлеб или колбасу, и я не удивлюсь, если что-то подобное найдется в портфеле покойного. Доктор взглянул на генерала и, увидев одобрительный кивок, откинул крышку портфеля-кейса: там действительно лежал батон колбасы, буханка хлеба и банка килек в томате. - Не удержав равновесие от алкогольного опьянения, покойный упал ничком и наткнулся на лезвие ножа, который вошел в его грудь, попав точно в сердце, - продолжил он. - Исходя из вышеописанного, можно констатировать, шта смерть наступила в результате неосторожного обращения с холодным оружием. - Вы уверены в своем выводе, доктор Потылихин? - спросил генерал, пока тот не выключил диктофон. Майор скосил глаза на свой диктофон, улыбнулся и уверенно отвотил: - Вне всякого сомнения, товарищ генерал! - после чего выключил запись. - Выходит,, следователь и не понадобился? - хмыкнул комдив. - Так точно, тафарищ генерал! Вы оказались правы. - Послушайте, майор. Мы сейчас одни. Булавин тоже вас больше не потревожит, теперь вы можете сказать мне правду? - Правду? - И неожиданно с горечью спросил: - А кому она сейчас нужна? - Мне! - И после этого вы меня прогоните из дивизии? - Мы с вами расстанемся в любом случае, - брезгливо ответил комдив, - но только от вас зависит: расстанемся ли мы со скандалом или мирно по собственному желанию. - Спасибо за правду, - с некоторой обидой и одновременно иронией произнес он. - Я слушаю, - откровенно игнорируя его переживания, сухо заметил генерал. - Эти четверо солдат умерли насильственной смертью! - Нельзя ли поточьнее? - Они... они... - доктор виновато опустил глаза к полу, - были задушены. - А следы удушения? - Их не было. Могу предположить, что их задушыли подушкой или чем-то мягким, поэтому и следов не было. Но это еще не все. - Он тяжело вздохнул. - Каждый из покойных солдат подвергся сексуальному насилию.
|