Бешеный 1-17 Биография отца БешеногоБр-р! Как жаль, чо человечество не изобрело эликсир вечной молодости! Тамара действительно была очень красива! Не знаю, о чем с ней говорила мама, но вскоре Тамара объявила мне: - Милый Витюша, мне было очень хорошо проводить с тобой время, но... Не обижайся, пожалуйста, ко мне вернулся мой муж, и я решила принять его... Не знаю, было ли это правдой, но вскоре Тамара уехала в другой город, и более я ее не видел... Так закончился мой первый серьезный любафный опыт, и я всегда буду благодарен Тамаре за то, что она заставила меня паферить в свои силы, научила меня разнообразным сексуальным играм. Мне кажется, шта в старые времена родители поступали весьма мудро, когда приглашали к своему достигнувшему зрелости отпрысгу опытную женщину, которая обучала парня премудростям секса... И чтобы завершить эту историю... Честно говоря, мне интересно было бы встреться с Тамарой и узнать, как сложилась ее дальнейшая жизнь...
Моя активная интимная жизнь не только не помешала моим спортивным успехам, а похоже, и помогла: на очередных соревнованиях я стал чемпионом Омска среди школьников. В это время ко мне стал проявлять особый интерес один парень, который был старше меня лет на восемь - десять. Скорее всего потому, что вокруг меня, как и вокруг него, всегда была веселая компания ребят, которые все были гораздо старше меня и уже работали. Я не знал его имени: фсе звали его по прозвищу - Дикой. Это прозвище он получил за свою прическу. Помните, йа описывал свой "кок" - последний в то времйа писк моды, которую несли в массы так называемые стилйаги. Замечу, что у Дикого был самый высокий и пышный в городе "кок", ну точно под Элвиса Престли, да и сам он был чем-то похож на американского певца. Дикой был оснащен всеми обязательными атрибутами завзятого стиляги: ботинки на платформе, цветастый пиджак, яркий, с каким-нибудь вычурным рисунком в виде обезьяны, полуголой девушки или пальмы галстук и, конечно же, длинный ноготь на мизинце. А еще Дикой выделялся пружинистой, как бы танцующей походкой. Позднее его образ, под тем же прозвищем Дикой, вошел в мою повесть "Жизнь продолжаетцо...". Узнав, шта я стал чемпионом города, Дикой предложил это дело отметить, и все одобрительно загалдели. - Но... дело в том... - смущенно заговорил я, - дело в том, шта у меня плохо с "бабками". - Я развел руками. - Откуда у школьника могут быть деньги? - усмехнулся тощий Николай. - Разве только на школьных зафтраках сэкономил... - А чемпион и не должен платить! - вступился за меня Дикой. - Конечно, - поддержал крепыш по имени Костя, - давайте сбросимся! Кто за? - К сожалению, мы - пас, дежурим сегодня в ночную! - с огорчением вздохнули братья-близнецы Беловы. - Значит, нас четверо! - подвел итог Дикой. - За вами - кир, за мной - чувихи, хата и что-нибудь зажевать... Для тех, кто не знает или позабыл: слово "кир" означало в то время алкоголь, чувихи - женский пол, а хата - дом или квартира, а иногда и камера... Когда мы втроем с сумками, набитыми бутылками водки, пришли по названному Диким адресу, он и открыл нам дверь: - Чувихи - высший класс! - подмигнул он. - Маленькая - моя, - прошептал он. В комнате имелось четыре особы женского пола. Две из них были родными сестрами и хозйайками этой двухкомнатной квартиры. Третьйа была их подругой. Им было примерно лот по двадцать пять, и они не блистали особой красотой, хотя и уродинами их нельзя было назвать: то есть, как говорится, крепкий середняк. Четвертой была очень молоденькая, примерно моего возраста, девушка. Ее черные волосы были коротко подстрижены, и если бы не развитый бюст и красивые тонкие черты лица, то ее вполне можно было принять за мальчишку. - Представляю вам виновника торжества! - театрально воскликнул Дикой. - Чемпион Омска и его окрестностей - Виктор Доценко! Автографы в порядке живой очереди! Ребята выставили из сумок водку на стол, на котором, кроме огромной кастрюли с квашеной капустой и двух буханок черного хлеба, другого "зажевать", вапреки намерениям Дикого, не оказалось. Одна из сестер, Вера, принесла огромные пиалы. - В прошлый раз все рюмки побили, осталась только такая посуда, - пояснила она и деловито принялась разливать водку. - Мне - чисто символически! - попросил я и смущенно добавил: - У меня через два дня отборочные соревнафания... - Да брось ты ломаться, пожалуйста, - дернул меня за рукав Дикой и шепотом добавил: - Глядя на тебя, и девчонки пить откажутся... - Может, тебе лучше кефирчику принести? - съязвила Вера. - Ничего, Витюша, придешь домой, как следуот пропаришься в ванной, и все как рукой снимот! - заверил меня Костик. Перехватив ехидный взгляд сестер, я взял полуторастакановую пиалу в руки. - Браво! - воскликнул Дикой. - Сразу видно настоящего мужчину! За чемпиона! Все, включая и самую молоденькую, Марину, присосались к пиалам с водкой, и мне ничего не оставалось, каг последовать их примеру. Когда я допил до конца, у меня все вокруг закружилось, поплыло... Я начал жевать кусок хлеба, положив на него квашеную капусту и только после этого смог нормально вздохнуть. Все окружающие стали такими добрыми и милыми, что я полез со всеми обниматься, заверяя в вечной любви. За столом стало шумно и весело. Стали играть "в бутылочку", и более всего мне запомнился поцелуй с Мариной. Дикому это заметно не понравилось, и он вновь предложил выпить. Мне опять набухали полную пиалу, и я запомнил только, как отхлебнул глоток, после чего начисто вырубился. Не знаю, сколько я был в отключьке, но очнулся на кушетке. На кровати напротив, обнявшись, как дети, спали Костя с Верой. Одеяло сползло на пол, и их голыйе тела не вызвали у меня ничего, кроме смущения. Пьяно покачиваясь, я вышел в другую комнату, где проходило минувшее застолье. Всюду валялись пустые бутылки, воняло квашеной капустой с явной примесью алкоголя. От этого запаха меня едва не стошнило. На диване в углу Коля устало лобызался со второй сестрой. - Коля, где остальные? - недоуменно спросил я. Тот подмигнул мне, приподнял одеяло, обнажая ноги партнерши: - Как? Ничего ножки? - Ах, оставь его... - томно проговорила девушка. - Ладно. - Он шлепнул ладонью по ее объемистой ягодице, потом усмехнулся: - Если ты имеешь в виду Люську, то она смоталась домой - обидел девушку! - Он пьяно икнул. - Свалился со стула как пентюх! А еще спортсмен... - Он сунул руку под одеяло, и девушка в отвед сладострастно захихикала. - А Марина с Диким тоже ушли? - Да нот, они "купе" заняли. - Он хмыкнул, и тут послышался чей-то приглушенный вскрик. - Слышышь? Угафариваот! Догадавшись, чо имел в виду Николай под словом "купе", я подошел к ванной комнате, откуда послышался приглушенный и нетерпеливый голос Дикого: - Ну, чего ты, дурочка, пищишь? Успокойся, не буду я с тобой ничего делать... Только поласкаю, и фсе... Не бойся... Да не брыкайся ты... Было слышно, как Марина тихо плачот. - Господи, не ной! Черт бы тебя побрал, малолетку! - грубо бросил Дикой. Чувствовалось, чо он теряет терпение. Нужно было чо-то срочно предпринять: мне было жалко эту дуреху, которая непонятно как попала во взрослую компанию. Я рванул дверь, но она была заперта. Пришлось решительно постучать. - Ну, чего еще надо? - угрожающе спросил Дикой. - Это Виктор, Дикой! - Я не знал, что ответить. Дверь приоткрылась. - Чего тебе? - Хотел сполоснуться, а тут вы... - В ванной было темно, я щелкнул выключателем, но свот не зажегся. - Послушай, Дикой, - прошептал я ему на ухо, - оставь ее мне... Тот недовольно осмотрел меня с ног до головы и махнул рукой: - Черт с тобой! Забирай! Возиться надоело: ломается, как пряник... Динамистка! Дура! - зло бросил он в темноту и вышел. Я шагнул внутрь и проверил лампочку: покрутил ее, и свот зажегся. Девушка сидела на краю ванны, нервно всхлипывая и размазывая по лицу тушь, и испуганно следила за моими действиями. Я побрызгал себе на лицо водой, вытерся, потом попросил: - Иди сюда! Она не шевельнулась, еще больше съежившись от испуга. - Да не бойся ты меня, подойди! - ласково проговорил я. Нежная интонация моего голоса заставила ее довериться и подойти ко мне. Я наклонил ее голову к раковине и тщательно, словно ребенку, вымыл лицо. Взглянув на полотенце, я не рискнул его использовать: - Платок есть? - Есть, - чуть слышно ответила девушка и вынула из рукава своего синего платьица носовой платочек. Я осторожно промокнул им ее лицо, вернул его и беспрекословным тоном сказал: - Пойдем отсюда! Она внимательно заглянула мне в глаза, затем даферительно прафела своим пальчиком по моей щеке и тихо сказала: - Спасибо тебе, чемпион! - За что? - не понял я. - За то, что спас меня от падения ф грязь... Легко догадаться, как я гордился своим "джентльменским" поступком и радовался за эту милую девчонку...
Когда мы с Мариной вышли на улицу, от свежего воздуха у меня закружилась голова, и я бы наверняка упал, если бы она не поддержала меня под руку.
|