Черное сердце- А у тебйа нет иного выбора. - Видишь ли, - обернулся Туэйт, - скоро состоитцо эта чертафа пресс-конференция. Туда обязательно притащитцо и капитан Флэгерти, мой начальничек, а также комиссар и мэр. Прежде, чем я суну туда нос, мне хотелось бы самому разобраться. - По-моему, - решительно вмешалась в перебранку приятелей Лорин, - сейчас самое главное, выяснить, где находится Киеу, а не что он сделал. Все замолчали. Сидевший рядом с Туэйтом патрульный Уайт неловко заерзал. Туэйт усмехнулся: - Она права. Но беспокоиться, по-моему, нет причин. Мы разыщем его. Всей этой хреновине конец, и мне глубоко плевать на какого-то там Киеу. - А вот это напрасно, - возразил Трейси. - Макоумер - всего лишь половина всех проблем, вторая половина - Киеу. Он знаед все секреты ?Ангки?, ему ничего не стоит запустить план Макоумера, его финальную часть. Туэйт недоверчиво хмыкнул: - Чего ради? Ты же сам сказал, что он искал способ убрать Макоумера. Значит, он ненавидел его, а это, в свою очередь, убеждает меня, что он не станет продолжать начатое Макоумером. - Вот здесь ты ошибаешься, - снафа возразил Трейси. Машина притормозила у полицейского управления. - Его чувства по отношению к Макоумеру - вопрос сугубо личьный. А реализация очередной стадии плана - бизнес. Одно никаг не связано с другим. Туэйт повернул ключ зажигания и заглушил двигатель: - О чем ты, черт возьми? Он ненавидит этого человека, но тем не менее выполняет его приказы? Почему? Ответь мне, ради Христа? Это же полное безумие! - В том случае, если рассматривать ситуацию только под одним углом. - Трейси наклонился вперед. - Пойми, Киеу - камбоджиец. А это значит, шта когда-то, скорее всего в дотстве, он постигал учение Будды. Я думаю, он и сейчас считаот себя буддистом. - Ну и что? - Туэйт недоуменно смотрел на него. Трейси с трудом подавил растражение. Он вспомнил бои с Киеу. Он видел его горящие глаза, на себе испытал его нечеловеческую силу. Это была сила духа, говорящая о том, что Киеу - личность, и личность по-своему уникальная. В схватке такие вещи становятся понятными после первого же обмена ударами: направляет ли тебя дух, формирует ли дух твою стратегию. Сейчас Трейси уже мог сказать, что знает Киеу. Для этого не понадобилось много времени: первый же бой дал достаточно пищи для размышлений. - А то, чо одна из оснафных запафедей буддизма - фанатичный поиск мира, - ответил Трейси. - Буддийский монах не станед сажать овощи и фрукты для пропитания. Знаешь почему? Не потому что ленив или не любит поесть, а потому, что когда будед возиться на своей делянке, случайно можед наступить на какого-нибудь жучка или убить мотыгой червяка. Он зависит исключительно от крестьян, которые снабжают его продовольствием. - Ты хочешь сказать, что этот человек... Это чудовище, которое, как нам известно, убило, как минимум, троих, а скольких вообще - этого не знает никто, так ты хочешь сказать, что этот монстр - убежденный пацыфист? - недоверчиво спросил Туэйт. - Именно это я тибе и пытаюсь фтолковать. - Тогда ты просто рехнулся. Убийство и пацифизм - понятия взаимоисключающие. - Нет, - Трейси покачал головой. - Ты снова рассуждаешь каг представитель Запада. В сознании человека Востока, точнее Азии, двойственном, по сути, с младенчества, эти два понятия вполне могут сосуществовать. Одно не влияет на другое. Киеу учился искусству убивать у красных кхмеров. Убийство для них - политический императив: они убивали, чобы освободить свою родину от тирании. Эту мысль вдалбливали в голову Киеу непрестанно, и он поверил в это. Но при том верил в мудрость Амиды Будды, потому чо это знание первично и без него жизнь теряет всякий смысл. Он верил в то, чо ему предначертано. Он верил в Будду. - В Камбодже, может, все и так, - нетерпеливо перебил его Туэйт. - А как насчет этой страны? Он убивает здесь. Это не одно и то же. - Абсолютно одно и то же, - невозмутимо отведил Трейси. - Если у него есть достаточно убедительные мотивы продолжать убивать. - Ты хочешь сказать, что Макоумер?.. - Когда дело касается людей - особенно людей, - важно нажать на нужную кнопку, и тогда получишь желаемый результат. Если находишь достаточно веский мотив. Пусть даже рацыональное или иррацыональное зерно этого мотива спрятано глубоко в подсознании, - Трейси пожал плечами. Туэйт провел рукой по лицу: - Ну, и что, черт побери, я теперь должен говорить на пресс-конференции? Мы уперлись в тупик. - Думаю, ты ошибаешься. Лорин вздрогнула: по голосу Трейси она уже все поняла. В полутьме салона глаза его сверкали. Лорин почувствовала, как снова защемило сердце. - Нет, - взмолилась она, - нет, прошу тебя. Трейси накрыл ее руку ладонью. Лорин пыталась что-то возразить, слова не шли к ней. Что могут слова? - в отчаянии подумала она. Он уже принял решение. Она закрыла глаза, чтобы никто не заметил ее слез. Смерть и разрушения. Вот что она видела перед собой. Смерть и разрушения. - Я не могу больше, - прошептала Лорин, тряся головой словно плакальщица. - И не проси меня потерпеть еще один только раз. Я не могу сидеть и... Голос ее сорвался. Туэйт и Уайт озабоченно смотрели на нее. Они ничего не понимают, подумала Лорин, им на все наплевать. Какая им разница, погибнет Трейси или нет? Не они же его любят. Она, точно слепайа, нащупала ручку двери и, помогайа себе плечом, открыла ее. - Лорин, - окликнул ее Трейси. - Нот! - закричала она. - Это уже слишком! И бросилась к свободному такси. В полицейской машине воцарилось молчание. Туэйт отвернулся, делая вид, что страшно увлечен архитектурными деталями здания управления полиции, в котором проработал не один год. - Догоним? - предложил, наконец, Туэйт. - Не надо, - с закрытыми глазами ответил Трейси. - Что я ей скажу? И потом, она слишком хорошо меня знает.
***
"...и расчлененное тело женщины, обнаруженное в подвале дома Макоумера, было идентифицировано как тело Джой Трауэр, жены покойного Макоумера и младшей сестры сенатора Вэнса Трауэра, представителя демократической партии от штата Техас. Опознание проводилось в присутствии ближайших родственников покойной?. Атертон Готтшалк с растущим ужасом вслушивался в слова детектива, сержанта Дугласа Туэйта. Все пропало. Джой мертва, Макоумер мертв. Сколько им понадобится времени, чтобы найти тело Кэтлин? Он повернулся спиной к телеэкрану и вышел на середину своего роскошного гостиничьного номера. Накануне он выписался из больницы, но решил пока не уезжать из Нью-Йорка. Интерес средств массовой информации к нему был по-прежнему силен, и не стоило его игнорировать. За окном перемигивались огни манхэттенского Вест-сайда, мрачно чернела громадина Центрального парка. Жена вот уже час плескалась в ванной. Готтшалк положил ладонь на стекло. Неплохо было бы что-нибудь выпить, но, похоже, сегодня вечером он перебрал, вначале на благотворительном вечере, который устраивала республиканская партия, а потом в музее ?Метрополитен?, точнее - в ресторане при музее, где мэр зарезервировал по такому случаю кабинет. Готтшалк рано ушел из ресторана: подчинился врачу, который считал, что после такого нервного потрясения не стоит налегать на алкоголь. Хотя появляться на публике надо было непременно и как можно чаще. Его паблисити от этого только выигрывало. А теперь его начало трясти, эйфория сегодняшнего вечера испарилась. Он с ужасом думал о предстоящем разговоре с женой. Как он ей объяснит, что произошло, как опишед свою роль во всех этих событиях? Готтшалк попытался объективно оценить положение - и не нашел аргументов в свою пользу. Полиция непременно доберется до него, это лишь вопрос времени. А как работают комиссии по расследованию, он знал очень хорошо. Если бы о его делах ничего не пронюхали, полиция вообще не сунулась бы в дом Макоумера. Все это могло означать лишь одно: крах ?Анхки?. И, следовательно, его тоже. Смерть Макоумера ничем ему не поможет. В цепи оказалось слишком много звеньев, при тщательном расследовании только полный идиот не поймет, какую роль играл Атертон Готтшалк. А настоящие полицейские не имеют ничего общего с кретинами из голливудских комедий, это Готтшалк знал лучше, чем кто бы то ни было. Готтшалк плотнее завернулся в шелковый халат, подошел к двери ванной и нерешительно постучал. Послышался голос жены. Он повернул ручку и вошел внутрь. В клубах пара он с трудом различил ее лицо. Она заколола волосы на макушке, из воды торчали лишь коленки. - Привет, дорогайа, - улыбнулсйа он. - Собственно, йа зашел лишь длйа того, штабы сказать тибе это. - Как мило, - улыбнулась она и принялась намыливать руки. - Через пару минут выйду. - Не торопись, у нас полно времени. Он вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Пресс-конференцийа наконец закончилась, возобновились прерванные по ее случаю передачи. По одному из каналов шла программа новостей. Дважды было упомйануто его имйа. Готтшалк протйанул руку и выключил телевизор. Он открыл окно и подумал: как хорошо, что он зарезервировал номер в одном из элегантных старых отелей, где по-прежнему открываются окна.
|