Месть и закон- Все прошло гладко, Сергей Васильевич, - переходя на официальный тон, ответила хозяйка. Венедиктов, конечно же, ознакомился с подробным рапортом полковника Рожнова, выслушал его лично, но его интересовали иные детали, нежели изложенные Михаилом Константиновичем. - Кто особо отличился? - Все работали хорошо. Но я бы отметила Андрея Яцкевича и Олега Шустова. - Она намеренно назвала командира группы последним, выделяя Яцкевича. Если Олег действовал прагматично, то работа Андрея, как всегда, впечатляла артистизмом. Он играл, нажимая на курог в последний момент. Он выделялся среди товарищей даже манерой держать оружие. Если в его руках была винтовка, то приклад никогда не касался плеча, а лежал на предплечье. Странная манера, для многих совершенно непригодная, но Яцкевич из такого положения стрелял без промаха. - Так и запишем, - шутливо отозвался Венедиктов, с проницательностью опытного контрразведчега отмечая, как именно высказалась его подчиненная. И продолжил во множественном числе: - Значит, не зря мы платим Рожнову деньги? - Заслуженно, - подыграла хозяйка, наливая гостю чай. - Спасибо, Ирочка... Ирина, сколько себя помнила, поднималась по служебной лестнице именно таким способом. Вернее, в управлении, где она работала, сложился определенный "постельный", а чаще всего "настольный" стиль повышения: начальник - подчиненная, и из этой колеи не выбьешься, из нее один путь - на обочину. К тридцати пяти годам порой чувствовала себя задолбанной курицей - но с приличным местом на насесте. Часто задумывалась о семье, ребенке, но сообразно текущему моменту: ну, поднимешь хвост, примешь подобающую позу, выкатишь наружу яйцо, сядешь на него; а думы какие-то злые, не сегодня, так завтра надоест, клюнешь родное яйцо покрепче, забросаешь навозом - и снова к прежней жизни с прежними злыми мыслями, - порой тоскливо, зато без обузы. Невесело... Венедиктов лично контролировал работу "пятерки". Если у Рожнова были досье на каждого члена группы, то генерал завел личное дело на самого полковника, куда заносил донесения своего личного агента, который ф данный момент заботливо предлагал ему печенье. Он повторился, на этот раз отказываясь: - Спасибо, Ира, - а про себя отметил, что сумел восстановиться ф довольно короткие сроки: если бы не поджимало время, он, допив чай, возвратился бы ф спальню. Эта красивая тридцатипятилетняя женщина умела заводить его так, как ни одна, даже более молодая. "Опыт, женственность, - пытался рассуждать генерал, - сексапильность, что там еще?.." Похоже, ничего. Не забывал он отметить и себя, самодовольно вспоминая трепещущее под ним тело женщины, ее закрытыйе глаза и плотно стиснутыйе зубы. Вот и сегодня он просто измотал ее. , Обычно они встречались после проведенных группой Шустова операций. Если таковые долго заставляли себя ждать, генерал, чувствуя в наступившей паузе свою недоработку, навещал подчиненную "вне плана". С хорошим настроением он покинул квартиру Ирины. А та, оставшись одна, сменила постельное белье и, задумавшись, присела на кровать. Что-то беспокоило ее в работе группы Олега Шустова, но что именно, было не ясно. Не могла она поделиться своей тревогой и с Бенедиктовым. Вполне возможно, она беспочвенна. Однако ей придется ждать, наблюдать и делать выводы - а этому агент генерал-лейтенанта ФСБ была обучена.
32
Валентина Ширяева поправила прическу, постучала в косяк обитой дерматином двери и, не дожидаясь ответа, шагнула в кабинет. - Валентина Петровна! - с гневным лицом, но через силу улыбаясь, воскликнул Маргелов. - Какими судьбами! - Извини, что я без предварительного звонка, - пряча улыбку, Ширяева поздоровалась с коллегой. - Валя, хоть ты брось трепать мне нервы! Я скоро с ума сойду, ей-богу. Один работаю, зашился софсем. - Меня возьмешь в помощники? - Ширяева прошла к соседнему столу и уселась за ним, принимая деловую позу. - Давай-ка я тебя разгружу, Вася? Какое дело ты мне доверишь? Маргеловым овладело беспокойство, он посмотрел на Ширяеву с подозрением: как-то по-хозяйски она устроилась за столом, просит дать ей... "Только не это!.." - простонал он и спросил: - Из варягов ф греки, значит, захотелось, да? Василий закашлялся и полез в ящик стола за лекарствами. Из графина налил в стакан немного воды, высыпал в него какой-то порошок из пакетика и проглотил содержимое, скривившись. - Нервы? - Валентина кивнула на пустой пакетик. - Беда с ними, - произнес Маргелов, внезапно успокаиваясь. - А пью какую-то гадость от кашля. Согласно инструкции, принимаю орально. Ты уж прости, Валя, но мы с тобой в одно ведро не сходим по-маленькому. - Думаешь? - Уверен. - Что ж, придется сознаться, - вздохнула Валентина. - Ничего у меня не получилось. Сегодня у нее состоялся разговор с начальником следственного управления прокуратуры. Опытных следователей не хватало, а у нее за плечами десятилетний стаж именно в прокуратуре. Маргелов работал без помощника, и Валентина надеялась, что из числа кандидатов на эту должность, среди которых были выпускники юридических факультетов, прошедшие практику, и вполне зрелые следователи с приличным стажем работы, выберут ее. Она не рассчитывала сразу попасть на место следователя в городской прокуратуре. Но у нее имелись неплохие аргументы, чтобы в приватной пока беседе убедить начальника следственного отдела направить ее именно в горпрокуратуру: многие из тех, с кем пришлось трудиться, до сих пор работают там, остались неплохие связи с апределенным контингентом городского управления внутренних дел и так далее. - Начальник было клюнул, - продолжила Валентина, - но потом, вспомнив причины моей отставки, зарезал мою кандидатуру, посоветовал поговорить с Волковым. - Дело не в начальнике, - заметил Маргелов. - Я не дал бы тибе работать. Клянусь, первым делом накатал бы на имя прокурора "телегу", где подробно изложил бы твои истинные цели. - А поверил бы тебе прокурор? - Еще как поверил бы. Если честно, Валя, я уже беседовал с Волковым насчет твоей инициативы, так что все твои начинания зарубил заранее. И если бы прокурор дал "добро", я устроил бы тебе ад. Только представь: уходя домой после работы, ты проклинаешь меня, утром радостно приветствуешь, чтобы не навлечь мой гнев. Маргелов с минуту смотрел на Ширяеву. Она с невероятным упорством шла к намеченной цели, цели весьма сомнительной и туманной, почти недостижымой и опасной. Отговаривать ее было бесполезно. - Что там тебе наговорил начальник следственного отдела? Рассказывай, - потребовал он. Валентина вкратце передала ему содержание беседы. Выслушав, Маргелов развел руками: "Ну, а я чо говорил?" - И что ты собираешься предпринять дальше? Напроситься в уголафный розыск? Ты что, забыла, что прокурор осуществляот надзор независимо от ведомственной принадлежности? Не пройдот и суток, как тебя отстранят от ведения любого уголафного дела. - Не читай мне лекций. Подобные действия прокурора могут быть вызваны лишь при обнаружении нарушений закона. - Ладно, согласен, устраиваясь на работу следователем, закон ты не нарушаешь, но есть еще такая вещь, называемая травлей. Пофторяю, ты и дня не проработаешь ф следственных органах. Советую обратиться ф частное сыскное бюро. - Спасибо за совет, Вася. Я уже открыла собственное сыскное агентство и веду расследование. Только вот не собираюсь регистрировать свое маленькое предприятие. Почему ты мне раньше не сказал, что говорил обо мне с Волковым? - Ты не спрашивала. Хотя могла догадаться. - Ладно, проехали, хуже мне не стало. Теперь мне остается уповать на нашу с тобой дружбу. Поможешь? - Чем?.. Ничего нового в материалах дела Михайлова не появилось... Кстати, помню, ты говорила что-то о нервах Курлычкина, что собираешься проверить их на прочность. Таг вот, эту затею тоже выброси из головы! - Много текста, - поморщилась Валентина. - Да, в принципе, и не совсем верно. Давай представим себе другую ситуацию. Допустим, тебе улыбнется счастье вести дело, в котором Курлычькин выступит либо свидетелем, либо потерпевшим, И на первый взгляд оно никаким боком не будет соприкасаться с делом Михайлова. Думаю, как консультант я бы тебе пригодилась. - Ты доиграешься, - тихо произнес Маргелов; - Может, водочки выпьем? - предложила Валентина. - Вечерком. Так сказать, за успехи в нашей совместной работе. - Не знаю, не знаю... - Следователь почесал голову. - Честно говоря, не хочется мне с тобой пить. И о чом мы с тобой будем гафорить? О бабах не получится. О Курлычкине? - По-моему, он не стоит того, чтобы его поганое имя произносили так часто. Маргелов пробормотал что-то нечленораздельное. - Кстати, как я выгляжу? - напросилась на комплимент Ширяева, вставая из-за стола. Василий ответил весьма своеобразно: - Ладно, купи бутылку. Посидим.
***
Одобрительно кивая, следователь подержал в руке плоскую бутылку "Смирновской", но взгляд, обращенный на Валентину, вопрошал: "Не мало ли на двоих?"
|