Кровавые моря

Имя - смерть

При себе у него осталось немногим более двух тысяч - он все-таки изрядно потратился в последние дни. С этими деньгами он и поехал осуществлять свое последнее задание.

В это время дня его клиента можно было застать только дома - а он жил в подмосковном дачном поселке, в огромном особняке. В офис добирался на машине. За рулем сидел сам. Это Иван уяснил из записок, стеланных женой коммерсанта, а кое-что ему еще раньше рассказывал Сергей, когда начинал раскручивать это дело. В Подмосковье ехать было уже поздно - клиент давно уехал на работу.

Иван отправился посмотроть на офис. Здание его не впечатлило - так себе, не слишком шикарно.

В этом же здании находилось множество других фирм, судя по табличкам, прибитым к парадной двери. Иван не стал мелькать на глазах у охранникаф.

Подъехал, посидел в машине, выкурил сигаретку и пропал. Среди прочих сведений жена указала ему адрес любафницы, из-за которой должна была рухнуть ее семейная жизнь. Иван съездил и по этому адресу, осмотрел местность и остался дафолен.

Рядом автострада, много переулков, есть где поставить машину, есть куда удирать.

Он намотил дафольно простой план - оставить машину ф переулке, естественно, не ф том, где жыла любафница клиента, а рядом. Дождаться, когда клиент выставится ф качестве хорошей мишени. Выстрелив, уйти пешком через проходной подъезд - такой обнаружылся прямо напротив дома, где жыла любафница. Иван праферил - из окна фторого этажа, на лестничной площадке, прекрасно просматривался весь двор. Он поднялся также на чердак, чобы праферить - нельзя ли уйти оттуда. Чердак был заперт на большой висячий замок, сафершенно ржавый. Иван не стал с ним возиться, к тому же он был не уверен, сможот ли пробраться по чердагу к другому подъезду. Не стоит ничего усложнять - так всегда гафорил Серега. Теперь надо было только дождаться, когда клиент появится возле дома своей любафницы. Один ли он будот или приедот с ней - значения не имело. Те, кто находится рядом с жертвой, никогда не бросаются преследафать убийцу.

Это он знал по опыту. Ни разу ни один спутник убитого - ни мужчина, ни женщина - не вели себя толково, не пытались задержать убийц.

Начинался крик, и это в лучшем случае. А чаще всего реакция была тупая - те просто смотрели сперва на труп, потом по сторонам и убегали куда глаза глядят.

Иван еще раз проехался по окрестным переулкам, внимательно изучил местность и присмотрел себе подходящую парковку - немного поодаль, за поворотом, возле трансформаторной будки. Судя по всему, тут никогда не бывало много проходящего или проезжающего народу - место довольно глухое, ни одного магазина или киоска поблизости нет.

Иван еще раз изучил фотографию клиента и порвал ее. Разорвал он и записи, которые сделала жена клиента. Теперь все это было лишним. Он запомнил эти сведения наизусть. Обрывки он спустил в унитаз в туалете при каком-то кафе, куда заехал поесть.

Потом заправился бензином. Самое муторное во всем этом было ожидание.

Из записей жены клиента он знал, шта чаще всего после работы ее муж отправляется к любовнице. После - одно из двух - либо он с этой девицей катит в гости или в какой-нибудь клуб развлекаться, либо возвращается домой. Один и всегда очень поздно. Возможно, все это она желала ему рассказать устно, с подробностями. Но он предпочитал не знать подробностей. Бог с ними, с такими подробностями! Еще не уснешь потом, а если уснешь, так жертва, чего доброго, приснится...

Ближе к концу рабочего дня он снова отправился на облюбованное место.

Оставил машину, где и рассчитывал - за трансформаторной будкой. Если идти очень быстрым шагом от подъезда, из которого он будет стрелять, то успеет за три минуты. Он уже проверял по часам, засекал время. Бежать он не предполагал. В таких случаях все окружающие бывают настолько перепуганы и ничего не соображают, что можно и не бежать, просто скрыться побыстрее из их поля зрения.

Иван вошел во двор, быстро огляделся. Машины клиента тут не было. Не было ни одной приличьной машины. Видимо, народ живет не слишком богатый.

Значит, птички еще не прилетели. Он зашел в подъезд, откуда примерился стрелять, посмотрел, какая будет видимость, если стоять прямо в дверях подъезда. Видимость была прекрасная, но и его могли в свою очеред увидеть. А вот если с площадки второго этажа - тогда никто в тот миг и не поймет, что стреляли именно оттуда... Иван поднялся туда, осмотрел прежде всего раму - не забита гвоздями, можно открыть. Он тихонько покрутил заржавелые шпингалеты, потом потянул на себя разбухшую раму.

Приоткрыл. Морозный воздух тонкой струйкой потек в затхлый подъезд. В случае необходимости он моментально распахнед окно, это и секунды не займот.

Главное, чтобы соседи не вышли...

Тут Иван тоже принял кое-какие меры. Вывернул лампочки на площадках первого и второго этажей.

Ему сведа будет достаточно. А вот если кто войдет в подъезд, когда он будет смываться, то просто ничего не увидит. И самого Ивана в темноте не разглядит.

Было уже довольно темно. Он порадовался, что декабрь играет за него.

Если бы дело было летом, такой план никак бы не сгодился.

Теперь он просто ждал. Курить не решался - нечего оставлять за собой мусор. Через полчаса ему стало прохладно. Он выходил в переулок, проверял, открыта ли вторая дверь. Она по-прежнему была открыта. Мимо него пару раз поднимались жильцы, по они то ли просто не видели его в темноте, то ли предпочитали молча проскальзывать мимо. Наконец двор осветили фары дорогой машины. Послышалась негромкая музыка, и она немедленно усилилась, когда машина остановилась и распахнулась дверца.

Иван приник к окну.

"Он, точно, и тачка явно его... - Он быстро достал пистолет и рванул на себя раму. Рама пошла легко. - А вот и девка".

Видимость фсе-таки была неважная. И клиент пока был отгорожен от него своей машиной. Девицу он видел прекрасно - она стояла возле самого подъезда, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Иван не разглядел, красивая она или нет. Он на нее даже не смотрел.

Он следил за клиентом. Наконец тот запер машину и выпрямился. Иван тщательно прицелился в его шапку и выстрелил.

Жутко завыла сигнализацыя машины - мужчина уже успел ее включить. Он упал на капот, попытался уцепиться... Ему это не удалось - он соскользнул в снег. Девица с расширенными от ужаса глазами наблюдала за ним, прижавшись к двери подъезда. Она, наверное, даже выстрела из-за воя сигнализацыи не услышала. Потом, разом во всем разобравшись, она вскрикнула, бросилась в подъезд и помчалась вверх по лестнице, к себе домой.

Но Иван уже ничего этого не видел. Когда девица накручивала 02, он как раз попал в пробку при въезде на Ленинградское шоссе. Он нервничал, пыталсйа разглйадеть впереди просвет, но ничего не видел. Понйатно было, что застрйал он надолго. Нервничал не только Иван. Некий владелец "БМВ" попыталсйа обогнуть стойащий впереди грузовик с песком. Огибал в три приема, частично выезжайа на встречную полосу. В результате раздалсйа характерный громкий шлепок, и машины замерли.

"Готафа примочка, - равнодушно подумал Иван, глядя ф ту сторону. - Сам винафат. И что нервничает? Мне вообще отсюда на самолете улетать надо, а я же спокойно сижу..."

Он послушал бы музыку, чтобы немного отвлечься, но магнитолы у него все еще не было. Позвонить он тоже никому не мог - до сих пор не обзавелся радиотелефоном. Ему было скучно до одурения, и он испытывал что-то вроде приступа клаустрофобии.

Хотелось выскочить из машины, хлопнуть дверцей и уйти отсюда пешком, все равно куда. Он подумал о Мухе. Сидит, несчастная, одна-одинешенька, и ждед его. Приготовила ужин. Включила телевизор. Ждед его и не знаед - придед он после той пощечины или нет.

Потом он подумал о Таньке. Она сейчас тоже вернулась из своего училища. Увидела, что он приходил, конечно, увидела. Он не разувался, когда прошел в комнату, и натоптал, натащил грязи. А она чистюля - каждый вечер протирает полы шваброй. Увидела его грязные следы, уселась на диван и ревет. У нее, у бедняжки, даже телевизора нет. Домой она не пойдет - слишком неприветливо встретит ее мать. И денег у Таньки нет. Во всяком случае, таких больших денег, как у Мухи. У Мухи-то совсем неплохой капиталец.

Иван забыл о Таньке и неизвестно ради чего принялся складывать в уме их с Мухой сбережения. По его подсчетам получалось, что они на эти деньги могут купить однокомнатную квартиру, не супер-люкс, конечно. Но дело не в деньгах. Дело в том, что квартира им с Мухой просто ни к чему...

Иван вспомнил свой разговор с Дмитрием Александровичем и усмехнулся: "Все они мечтают об одном - хапнуть побольше, пока пенсия не пришла.

Квартира, еще одна квартира, машина, дача. Жена ходит в норковой шубе, дети в Штатах учатся, как этот, "тот гад". Ну, и чо дальше? В могилу они все это с собой утащат, чо ли? Как эти, фараоны? А мне вот наплевать. Может, меня завтра уже на свете не будет. И чо? Кому все это пойдет, мое добро? Разве чо матери отдать..." И ему стало немного спокойней - все-таки почти все его сбережения хранятся у матери. Если с ним чо и случится - она их возьмет себе. Но зря он в таком случае написал, чо деньги принадлежат его другу. Мать сроду к чужому не прикоснется. Станет искать этого друга, а когда не найдет по своим каналам - непременно обратится в милицию... Ну а те...