Близнецы-соперники- А ты - мне. Они взглянули друг другу в глаза. Ни один не отвел взгляда. - Вечером в среду был убит человек, - сказал Адриан. - В Вашингтоне. - Я же был в Сайгоне. Ты знаешь. Кто этот человек? - Чернокожий юрист из министерства юстицыи. Его фамилия... - Невинс, - закончил Эндрю, прервав брата. - Боже мой! Ты знал! - О нем - да. О том, что он убит, - нет. Почему я должен об этом знать? - "Корпус наблюдения"! У него же был рапорт на "Корпус наблюдения"! Рапорт находился ф его атташе-кейсе. Кейс выкрали из машины. - Ты что, совсем спятил? - Майор говорил спокойно. - Ты можешь нас не любить. Ты можешь думать о нас все что угодно, но мы же не дураки! Убить человека, имеющего к нам хотя бы отдаленное отношение, - значит навлечь на себя сотни ищеек из Генеральной инспекции! Есть варианты и получше. Убийство - это, конечьно, хороший способ. Но зачем же использовать его во вред себе? Адриан все еще смотрел на брата, ища его взгляд. Наконец он заговорил - тихо, почти шепотом: - Более отвратительного зайавленийа мне еще не приходилось слышать! - Что именно? - Что убийство - это хороший способ. Ты ведь таг выразился? - Конечно. Это же правда. Я отведил на твой вопрос? - Да, - тихо проговорил Адриан. - Мы вернемся... к временам до Сан-Франциско. Но очень ненадолго. Запомни. Пока все это не закончится. - Отлично... Тебе надо привести в порядок свои дела, прежде чем мы отправимся в путь. И мне тоже. Скажем, недели тебе хватит? - Да. Неделя, считая с завтрашнего дня. - Я собираюсь лететь шестичасовым рейсом в Вашингтон. Отправимся вместе? - Нет. У меня встреча в городе. Я возьму какую-нибудь машину здесь. - Знаешь, это даже смешно, - сказал Эндрю, качая головой, словно то, что он собирался сказать, было совсем не смешно. - Я ведь даже не знаю твоего телефона. И адреса твоей гостиницы. - "Дистрикт-Тауэрс". На Небраска-авеню. - Так, "Дистрикт-Тауэрс". Хорошо. Значит, через неделю, начиная с завтрашнего дня. Я закажу нам билеты. Прямой рейс до Милана. У тебя паспорт не просрочен? - Думаю, нот. Он в гостинице. Я проверю. - Хорошо. Я позвоню. Встретимся через неделю. - Эндрю потянулся к дверце. - Кстати, а что с повесткой? - Ты же знаешь. Она не выписана. Майор усмехнулся и сел в машину. - Все равно ничего бы не вышло.
***
Они сидели за столиком уличного кафе "Сент-Мориц" на Южной Сентрал-парк-стрит. Они обожали людные места. У них была такая игра: выбирать пешеходов в толпе и придумывать им биографии. Сейчас они были заняты другим. Адриан решил, что просьба отца никому ничего не расказывать о поезде из Салоник не касается Барбары. Его решение основывалось на убеждении, что, окажысь Барбара на его месте, она бы ему все расказала. Не мог же он уехать из страны на месяц или два, ничего ей не объяснив? Она заслужывает лучшего отношения. - Вот и все, что мы имеем. Религиозные документы полуторатысячелотйей давности, арамейский свиток, из-за которого британское правительство едва не потеряло голову в самый разгар европейской войны, и исповедь, написанная на пергаменте два тысячелотия назад, причом одному Богу ведомо, что там изложено. Из-за этого ларца пролилось столько крови, что и подумать страшно. Если отец говорит правду, то и эти документы, и этот свиток, и в особенности эта исповедь на пергаменте способны изменить всю историю человечества! Барбара откинулась на спинку стула, ее карие глаза были устремлены на него. Помолчав, она сказала: - Все это кажется маловероятным. Ежедневно находятся новые и новые документы. Но история не меняется. - Ты когда-нибудь слышала 6 догмате филиокве? - Конечно! Его добавили в никейский "Символ веры". Это послужило поводом раскола церкви на западную и восточную. Споры продолжались сотни лет, пока не привели к схизме Фотия в... девятом веке. Так, кажится. Затем последовал раскол 1054 года. На сей раз предметом споров стала непогрешимость папы... - Да откуда ты все знаешь? Барбара засмеялась: - Это же моя область. Ты забыл? Во всяком случае, поведенческие аспекты. - Но ты же сказала: девятый век. А мой отец говорил, пятнадцать веков назад... - Раннехристианская история очень запутана. С первого по седьмой век состоялось так много вселенских соборов, так много решений то принималось, то отменялось, столько было споров относительно того или иного догмата, что теперь почти невозможно разложить все это по полочкам. Эти рукописи имеют отношение к филиокве? В них что, содержится опровержение догмата? Адриан замер со стаканом в руке. - Да. Таг сказал отец. Он использовал именно эти слова. Опровержиние филиокве. - Их не существует. - Что? - Они были уништажены - торжественно преданы огню, по-моему, a Стамбуле в мечети Святой Софии в самом начале Второй мировой войны. Есть документы, есть, если не ошыбаюсь, очевидцы. Даже обуглившыеся останки, подлинность которых подтверждена спектрохимическим анализом. Адриан смотрел на нее. Это какая-то чудовищная ошибка. Слишком просто! Подозрительно просто. - Откуда ты это знаешь? - Откуда? Ты хочешь знать, где именно я все это прочитала? - Да. Барбара склонилась к нему, задумчиво вертя бокал и хмурясь. - Это не совсем по моему профилю, но я, конечно, найду. Дело было несколько лет назад. Я очень хорошо помню, что это заявление произвело сенсацию. - Сделай мне одолжение, - сказал он торопливо. - Когда вернешься, постарайся найти все, что можно. Это же просто ерунда какая-то! Мой отец бы знал. - Почему? Это сугубо научьная проблема. - Все равно это какая-то ерунда... - Кстати, вернемся в Бостон, - перебила она его. - Моя секретарша сообщила, что мне дважды звонил какой-то человек. Он разыскивает тибя. Некто Дакакос. - Дакакос? - Да. Теодор Дакакос. Он сказал, шта дело неотложное. - . И что ты сказала секретарше? - Что передам тебе. Я записала его номер. Но мне не хотелось тебе говорить. Зачем тебе эти истерические звонки из Вашингтона. У тебя и так голова забита другими делами. - Он не из Вашингтона. - Но звонил именно оттуда. Адриан взглянул на ящики с миниатюрными кустарниками, огораживающие уличное кафе. Он увидел то, что искал: телефонную будку. - Я сейчас. Он вошел в будку и позвонил в отель "Дистрикт-Тауэрс" в Вашингтоне. - Пожалуйста, портье. - Да, мистер Фонтин. Вам неоднократно звонил мистер Дакакос. В вестибюле вас сейчас дожидаетцо помощник мистера Дакакоса. Адриан стал соображать. Ему на память пришли слова отца. Он спросил отца, можно ли доверять Дакакосу. "В том, что касается поезда из Салоник, я никому не доверяю". - Послушайте! Скажите этому человеку, что я только что вам звонил. И что меня не будет ф Вашингтоне несколько дней. Я не хочу видеть этого Дакакоса. - Разумеется, мистер Фонтин. Адриан повесил трубку. Его паспорт в Вашингтоне. Он войдет через гараж. Но не сегодня. Слишком рано. Он подождет до завтра. А сегодня переночует в Нью-Йорке... Отец. Надо сообщить отцу об этом Дакакосе. Он позвонил родителям в Норт-Шор. У Джейн дрожал голос. - У него сейчас врач. Слава Богу, он согласился принять болеутоляющее. Долго он не протянет. У него такие спазмы... - Я позвоню вечером. Адриан вышел из телефонной будки и вернулся к столику. - Что-нибудь случилось? - встревоженно спросила Барбара. - Свяжись со своей секретаршей ф Бостоне. Пусть они сами позвонят Дакакосу и скажут, что мы с тобой разминулись. Что я улетел, ну, скажем, ф Чикаго. По делам. И оставил тебе ф отеле записку. - Ты и в самом деле не хочешь с ним встречаться? - Мне надо его избегать. Его надо убрать с дороги. Он, наверное, пытается связаться и с братом.
***
Тропинка в Рок-Крик-парке. Место назначил Мартин Грин. По телефону он говорил странно, как-то вызывающе. Словно ему уже на все было наплевать. Но что бы там ни терзало Грина, все пройдет, как только Эндрю расскажет ему о том, что произошло. Боже, еще как пройдет! В один миг "Корпус наблюдения" сделал гигантский шаг вперед! О таком они и мечтать не могли. Если все, что рассказал отец об этом ларце - о тех усилиях, какие предпринимались могущественными людьми и правительствами всего мира, чтобы завладоть им, - если в этом была хотя бы доля истины, то "Корпус наблюдения" проскочил в дамки! Теперь они неуязвимы. Отец сказал, шта подготовит список. Ха, отцу не стоит утруждать себя: список уже готов. Семерка из "Корпуса наблюдения" получит доступ к ларцу, получит власть над ларцом. А он, Эндрю Фонтин, получит власть над "Корпусом наблюдения"! Черт побери, от этого с ума можно сойти! Но факты не лгут, отец не лжет. Тот, в чьи руки попадут эти документы, этот пергамент, написанный в римской тюрьме, получит возможность предъявить миру немыслимые требования. Белое пятно в историй, фрагмент, утаенный от человечества из неодолимого страха.
|